СОСЕДНИЙ СТЕЛЛАЖ

Литературные пародии: интеллигентный юмор забытого жанра 

Эстрадная пародия – когда артист изображает голоса известных людей – знакома практически каждому. Этот жанр существует и в литературе, только тут перед автором ставится другая задача – скопировать стиль другого писателя. Разбираемся, насколько сложно овладеть искусством подражать, и какие авторы преуспели в столько непростом деле. 

Искусство подражать

Спародировать можно что угодно – от лаконичного четверостишия до грандиозной эпопеи. Так, популярные циклы о Тане Гроттер (Дмитрий Емец) и Порри Гаттере (Андрей Жвалевский и Игоря Мытько) иронически переосмысляют книги Джоан Роулинг о приключениях Гарри Поттера. Однако мало кому захочется тратить столько усилий на написание пусть и смешного, но всё-таки вторичного текста, поэтому чаще всего пародия – это жанр, тяготеющий к коротким формам. Особенно прижилась она в поэзии, ведь стихи в большей степени требуют лаконичности. 

Литературоведы выделяют два вида пародий – локальные и стилевые. Первые обыгрывают отдельную строчку или строфу, которая привлекла внимание нелепостью, двусмысленностью или размытостью формулировки. Например, на фразу «Косматый облак надо мной кочует» из стихотворения Валентина Сидорова Александр Иванов отозвался дерзкой пародией «В худой котомк поклав ржаное хлебо…». Вольное обращение с грамматикой получило достойный юмористический отпор, а строчка: «Велик могучим русский языка» сразу ушла в народ. 

Стилевые пародии не сосредоточены на отдельном ляпе – они в комическом ключе воспроизводят творческую манеру автора. Леонид Филатов написал цикл пародий, в котором в духе известных советских поэтов рассказал о мультфильме «Ну, погоди!». В его интерпретации Андрея Вознесенский сокрушался, что «безработицей и инфляцией травят зайда», а Юлия Друнина для обороны от волка спешно перестраивала кухню под окоп. 

Парнас дыбом

Долгое время пародия, как и эпиграмма, считалась чем-то несерьёзным. В ней видели не столько высокое искусство, сколько изящный способ уколоть оппонента. Дмитрий Минаев и Козьма Прутков высмеивали «лирические песни без гражданского отлива» Афанасия Фета, а Александр Пушкин и Николай Языков иронизировали над утомительной назидательностью Ивана Дмитриева. 

Артур Конан Дойл даже написал несколько «автопародий». Писатель порядком подустал от своего персонажа Шерлока Холмса, но заинтересованная публика не давала автору разделаться с поднадоевшим героем. В нескольких ехидных миниатюрах писатель высмеял проницательность великого сыщика и неискушённость его друга – доктора Уотсона. 

В советской литературе история пародии ведёт отсчёт от сборника «Парнас дыбом» (1925). Филологи и переводчики Эстер Паперная, Александр Розенберг, Александр Финкель пересказали известные детские стишки в духе известных писателей и поэтов. История о попе и его собаке воплощается то у истоков сумрачного Конго с гумилёвской экзотикой, то в деревне Пустоголодно с некрасовским надрывом. «Парнас дыбом» очень точно схватывает манеру каждого автора – всё-таки его создатели профессионально занимались литературоведением. «Мы не были и не хотели быть пародистами, мы были стилизаторами, да ещё с установкой познавательной. То же, что всё это смешно и забавно, – это, так сказать, побочный эффект», – отмечал Александр Финкель. Успех сборника, который со временем пополнялся новыми пародиями, вызвал немало подражаний. Пересказываниие сказок на манер известных писателей – от Гомера до Стивена Кинга – можно до сих пор встретить и в выступлениях команд КВН, и в развлекательных пабликах. Хотя качество стилизации в них заметно уступает творчеству «парнасцев». 

В СССР искусство подражать достигло расцвета в творчестве Александра Иванова Конечно, и до него было немало авторов, работавших в жанре пародии, но мастерское владение словом, артистизм и чувство юмора вывели Александра Иванова на первый план. К тому же он стал ведущим популярной телепрограммы «Вокруг смеха» (1978-1991). После каждого эфира наиболее удачные пародии расходились на цитаты. В выступлениях Александра Иванова было немало эстрадности, но игра на публику не мешала ему оставаться тонким критиком. Его полные иронии тексты высмеивали ляпы в стихах и боролись с конъюнктурой. В пародии на Евгения Евтушенко он задаётся риторическим вопросом: «Быть может, я поверхностный поэт? / Быть может, мне не стоило рождаться? / Но кто б тогда сварганил винегрет / из битников, Хеопса и гражданства?». Стихотворные сборники Александра Иванова расходились огромными тиражами, но после завершения телевизионной карьеры его популярность постепенно сошла на нет.


Вокруг смеха не предел

Пародия – жанр отчасти паразитический. Её востребованность и популярность зависит от первоисточника. Сейчас поэты уже не собирают стадионы, поэтому и литературные пародии не вызывают всеобщего интереса. И всё-таки сдавать позиций подзабытый жанр не собирается.

Во многих «толстых» литературных журналах можно встретить пародии Евгения Минина. Он продолжает традиции Александра Иванова, изящно обыгрывая ляпы в стихотворениях известных поэтов – практически ни один из современных стихотворцев не остался без пародии от него. Алексей Березин обходится с текстами более жёстко, доводя допущенные автором нелепости до абсурда. Так, на словосочетание «осеверяненное небо» он отозвался развёрнутой пародией «Альберткамюзикл» с «кафканьем завистников», «неразведённым шекспиртом» и «внутримарктвенным денидидролом». 

Ещё поэт-пародист Алексей Тараканов – частый гость юмористических передач на федеральных каналах. Обыгрывая ляпы в стихах современных авторов, он наполняет интеллигентностью простоватый юмор телепроектов вроде «Аншлага». А вот на страницах «Литературной газеты» Алексей Тараканов выступает с более утончёнными пародиями на прозаиков. Например, пересказывает сказку про колобка в стиле Виктора Пелевина с мухоморами, мантрами и полным непониманием «зачем нашему сознанию бежать за чёрными буковками, стремящимися навстречу вечности». 

Искусство подражать постигал 
Александр Москвин